07:42 

О благих и неблагих деревьях.

tlacotl
Из книги Пастуро М. "Символическая история европейского средневековья"


Лес — это место встреч и метаморфоз. Туда бегут от мира, в поисках Бога или дьявола, там обретают новые силы, изменяются, устанавли­вают связь с силами природы и ее созданиями.

Судя по многочисленным текстам, посвященным липе, имен­но это дерево снискало особое расположение средневековых людей. Авторы видят в ней только достоинства; ни разу — и на­сколько мне известно, это уникальный случай — она не пред­ставлена с плохой стороны. В первую очередь восхищаются ее
величественностью, пышностью, долголетием. Но еще больше, чем древний возраст, восхищает запах липы, ее музыкальность(жужжание пчел) и изобилие даров, которые можно от нее по­лучить.
Об этом средневековые, равно как и античные авторы говорят не умолкая. Прежде всего, липа — звезда фармакопеи:используется ее сок, кора, листья и главным образом липовый цвет, чьи успокоительные и даже наркотические свойства были известны с Античности. С XIII века липу начинают сажать возле лепрозориев и больниц (эта практика была широко распростра­нена даже в Новое время). Из липового цвета, любимого пчела­ми, получается мед, которому приписываются разнообразные
лечебные, профилактические и вкусовые свойства. Из сока липы получается нечто вроде сахара. Листья идут на корм скоту.
Из лыка, гибкого, прочного и богатого волокнами, получают текстильный материал, «луб» (tilia), из которого делают мешки и колодезные веревки. Это полезное и почитаемое дерево также связано с покровительством и властью сеньора: ее сажают перед церквями, под ее кроной вершат правосудие (эту роль она делит
с вязом и дубом).

Все средневековые авторы подчеркивают пагубную и опасную природу тиса. Мрачный и одинокий тис не только растет там,где обычно не растут другие деревья (на песчаных равнинах,торфяниках), но он еще и странным образом никогда не меняет­ся, всегда остается зеленым, всегда равным самому себе, какбудто, заключив сделку с дьяволом, он приобрел нечто вроде бессмертия. Действительно, в легендах и преданиях он ассоции­руется с потусторонним миром и смертью, об этой ассоциации
свидетельствуют его названия в немецком (Todesbaum) и ита­льянском (albero délia morte)*. Это погребальное дерево, котороевстречается на кладбищах и которое связано с трауром и само­убийством (в некоторых версиях истории Иуды он кончает жизнь самоубийством не повесившись на смоковнице, а проглотив силь­нейший яд, добытый из тиса).
Тис устрашает, потому что в нем все ядовито: листья, плоды, кора, корни и особенно сок, который входит в состав многих ядов, например, яда, от которого в пьесе Шекспира умирает отец Гамлета. Более того, ни одно животноетне притрагивается к тису, а его латинское название (taxus) само по себе напоминает о понятии яда (toxicum): «тис - дерево ядовитое и из него добывают яды», — пишет Исидор Севильский, а вслед за ним и большинство средневековых энциклопедистов.

Все авторы опять-таки сходятся во мнении, что орех — это дерево пагубное и является одним из деревьев Сатаны. Его ядовитые корни не только губят всю растительность вокруг, считается также, что они провоцируют смерть домашних животных, если подбираются слишком близко к стойлам и конюшням. У мужчин и женщин есть все основания опасаться этого зловредного дерева: заснуть под орехом значит не только заработать лихорадку и головную боль, но прежде всего — подвергнуть себя риску встречи со злыми духами и демонами (подобные суеверия были засвидетельствованы в различных областях Европы даже в середине XX века). Исидор Севильский, отец средневековой этимологии, устанавливает прямую связь между существительным «орех» (nuх) и глаголом «вредить» (nоcеrе): «название ореха происходит от того, что его тень или дождевая вода, стекающая с его листьев, вредит окружающим деревьям».

URL
   

Мы не добрые, мы светлые

главная